Кто такой В. И. Анучинъ.

Съ чувствомъ большой брезгливости берусь я за перо, чтобъ отвѣтить на выдвинутый тяжкими условіями нашей жизни вопросъ, поставленный въ заголовкѣ.

А отвѣтить необходимо.

Обстоятельства переживаемаго момента выдвинули Василія Ивановича Анучина на передній планъ нашей мѣстной жизни, сдѣлали его до нѣкоторой степени руководителемъ этой жизни, нашимъ законодателемъ и вершителемъ нашихъ судебъ.

Г. Анучинъ—

— товарищъ предсѣдателя распорядительнаго бюро временнаго комитета обществ. порядка и спокойствія —революціоннаго органа высшей власти въ городѣ и даже губернія.

Онъ—предсѣдатель бюро крестьянскаго съѣзда.

Онъ— товарищъ предсѣдателя губернскаго продовольственнаго комитета.

Онъ—предсѣдатель правленія «Томскаго Кооператора»—крупнѣйшей по значенію и оборотамъ организаціи.

Наконецъ, г. Анучинъ избранъ отъ Новокусковской волости депутатомъ въ томское губернское народное собраніе и при предстоящихъ на этихъ дняхъ выборахъ выдвигается его сторонниками въ члены исполнительнаго комитета,

— а если удается, то и въ предсѣдатели, т. е., по старой терминологіи, въ губернаторы Томской губ.

Въ мѣстной партіи соціалистовъ-революціонеровъ г. Анучину приписывается роль ея

— основателя и самаго вліятельнаго члена ея.

Основываясь на этомъ перечнѣ, всякій имѣетъ основаніе подумать, что

— г. Анучинъ—человѣкъ выдающейся трудоспособности, знаній, ума и энергіи, что это человѣкъ безупречный въ нравственномъ отношеніи.

Вотъ въ предупрежденіе той роковой ошибки, чреватой послѣдствіями, которая можетъ произойти для тѣхъ, кто такъ думаетъ, я и подавляю въ себѣ чувство брезгливости и хочу освѣтить съ указанныхъ мною двухъ сторонъ фигуру г. Анучина, этого героя нашего времени.

Возьму періодъ общественной дѣятельности этого господина съ 1905 г. и до послѣднихъ дней.

Въ концѣ 1904 г., покидая Красноярскъ, гдѣ я, между прочимъ, исполнялъ обязанности правителя дѣлъ мѣстнаго подъотдѣла географич. общ-ва, я поставилъ общество въ необходимость найти мнѣ замѣстителя.

Пригласили В. И. Анучина, назначивъ ему на безплатно до тѣхъ поръ относимую обязанность 600 р. въ годъ и 100 р. на расходы по переѣзду въ Красноярскъ.

Пригласили и жестоко были наказаны, потому что годичная работа ученаго общества почти цѣликомъ была поглощена борьбой со своимъ правителемъ.

Въ «отчетѣ краснояр. подъотдѣла географ, общ-ва за 1906 г., эта печальная исторія изложена на страницахъ 3—12.

Приведу выдержки, съ достаточной яркостью обрисовывающія нравственную сторону личности В. И. Анучина.

... «Прошло болѣе года со дня избранiя г. Анучина, и за истекшее время выяснилось, что новый платный правитель дѣлъ почти совершенно не обнаруживаетъ сколько-нибудь полезной дѣятельности... Преслѣдуя какія-то свои особыя цѣли, стремится, путемъ замѣтокъвъ мѣстной газетѣ, заронить въ большой публикѣ подозрѣніе, что въ географ. обществѣ дѣлается что то не совсѣмъ ладное..., онъ анонимно свидѣтельствоваль, что «краснояр. подотдѣлъ никакъ не можетъ избрать себѣ предсѣдателя», что ему «грозитъ диктатура». Поэтому распорядит. комитетъ подъотдѣла въ засѣданіи 10 мая 1906 г. призвалъ безусловно желательнымъ, чтобы В. И. Анучинъ сложилъ съ себя званіе правителя дѣлъ... Послѣдній этому постановленію не подчинился и 24 мая выѣхалъ въ Туруханскій край, не сдавъ дѣлопроизводства, чѣмъ пресѣкъ расп. к-ту возможность дальнѣйшей дѣятельности. По этому поводу общее собраніе 1 іюня 1906 г. постановило считать должность правителя дѣлъ свободною и избранъ новаго правителя, который и былъ избранъ и утвержденъ ген.-губернаторомъ. «Возвратившись изъ Туруханскаго края, г. Анучинъ, путемъ особаго заявленія расп. к-ту, напечатаннаго въ мѣстной газетѣ, освѣдомилъ и ком-тъ, и читателей газеты, что онъ, считая дѣйствія общаго собранiя незаконными, рѣшенію собранія не подчинится... Признавая, это всѣ эти требованія имѣютъ цѣлью внести скандалъ и принимая во вниманіе, что г. Анучинъ не только обѣщаетъ остаться правителемъ дѣлъ вопреки волѣ общества, но и ведетъ какія то отъ лица послѣдняго сношенія, задерживаетъ у себя дѣлопроизводство, а также полученныя имъ изъ типографіи изданія подъотдѣла и расходуетъ деньги подъотдѣла, находившіяся на рукахъ г. Анучина, расп. комитетъ счелъ необходимымъ сдѣлать публикацію въ мѣстной и нѣкоторыхъ столичныхъ газетахъ о томъ, что В. И. Анучинъ правителемъ дѣлъ кр. под—ла не состоитъ— Но Анучинъ не бездѣйствовалъ. Въ № 20 «Енис. Слова»  онъ, за подписью правителя, помѣстилъ большое объявленіе о незаконности общаго собранія 1 іюня и о томъ, что и предсѣдатель в расп. комитетъ состоятъ незаконно,  что онъ требуетъ для пересмотра дѣла чрезвыч. собранія, угрожая переслать дѣлопроизводство подъотдѣла «въ распоряженіе центр. об-ва въ Петербургъ и тѣмъ ликвидировать дѣятельность подъотдѣла»... На общемъ собраніи 30 сентября 1906 г. члены единогласно постановили: дѣйствія расп. комитета и предсѣдателя об-ва признать закономѣрными, а дѣйствія г. Анучина несовмѣстимыми съ званіемъ дѣйствит. члена подъотдѣла... Г. Анучинъ подалъ на дѣйствія комитета жалобу иркут. военн. ген.-губернатору... Хотя жалоба и была оставлена безъ послѣдствій, но г. Анучннъ не сдалъ расп. к-ту дѣлъ и по сіе время... Начавъ издавать и редактировать въ Красноярскѣ уличный листокъ подъ назв. «Красноярскій Дневникъ», В. И. Анучинъ въ первомъ же номерѣ своего изданія помѣстилъ статью: «Къ общественному пирогу», въ которой, при помощи самаго беззастѣнчиваго искаженія истины, самыхъ безцеремонныхъ передержекъ и прямой лжи, обвиняетъ дѣятелей подъотдѣла въ томъ, что они, прося у городской думы прибавки жалованья консерватору музея, желаютъ лишь пристроиться къ городскому общественному пирогу и брать отъ города деньги, ничего не давая ему взамѣнъ. Послѣ цѣлаго ряда намѣренно скандальныхъ заявленій, разсчитанныхъ на то, чтобы скомпрометировать подъотдѣлъ и его дѣятелей, имена коихъ стали съ полною непристойностью трепаться въ газетномъ листкѣ г. Анучина, общее собраніе членовъ подъотдѣла въ январѣ 1907 г. постановило исключить г Анучина изъ числа дѣйствит. членовъ краснояр. подъотдѣла и донести о сёмъ до свѣдѣнія совѣта русск. географич. общества».

Къ этому можно прибавить, что отчетъ, подводя итоги работѣ распор. к—та, признается, что «разстройство дѣятельности общества, созданное и неустанно поддерживаемое г. Анучинымъ за отчетный годъ, перешло и на 1907 г.: предсѣдат. и правит. кризисы продолжаются, г. Анучинъ не сдаетъ дѣлъ расп. в—ту, въ силу чего работа подъотдѣла остается серьезно парализованной».

Дальше.

Лѣтомъ 1906 или 1907 г., въ газетахъ, красноярской и томской, появляются замѣтки о томъ, что послѣ смерти Н. М. Мартьянова минусинскому музею грозитъ гибель, и, чтобъ спасти его драгоцѣнныя коллекціи, необходимо перевезти музей въ Томскъ. Замѣтки были анонимными. Они вызвало такую обиду у минусинцевъ, по праву считавшихъ музей своимъ дѣтищемъ и имъ гордившихся, что они не знали, что предпринять, что подумать объ иниціаторѣ этого грабежа. Послѣ оказалось, что авторомъ ихъ былъ В. И. Анучинъ.

Въ 1911 г. я былъ въ Петроградѣ. Зашелъ въ академію наукъ, съ отдѣломъ этнографія и археологіи которой у меня были отношенія. Чуть не съ перваго слова академикъ В. В. Радловъ, завѣдывавшій музеемъ и предсѣдательствовавшій въ русскомъ комитетѣ для изученія Средней и Восточ. Азіи, укоризненно обратился ко мнѣ:—«Хороши ваши сибиряки, никакого дѣла имѣть съ ними нельзя—обманули». И онъ назвалъ мнѣ три фамиліи. «Вотъ Анучинъ нѣсколько тысячъ получилъ отъ насъ на изслѣдованіе самоѣдовъ Туруханскаго края; прошло нѣсколько лѣтъ, и мы не можемъ получить отъ него ни коллекціи, ни отчета, ни матеріаловъ». На этой «ученой» операціи съ Анучинымъ навсегда были ликвидированы отношенія академіей наукъ. Въ тотъ же разъ захожу я въ музей Александра III, только что устраивавшій въ новомъ помѣщеніи свой этнографическій отдѣлъ, для котораго работалъ и я. И здѣсь, при первомъ же свиданіи съ директоромъ музея Н. М. Могилянскимъ, восклицаніе:—«Хорошъ вашъ Анучинъ,—нечего сказать».

— А что такое,—спрашиваю.

— Да какъ же, помилуйте; выдали ему деньги на покупку коллекцій, и какъ въ воду человѣкъ канулъ. Писали ему, напоминали, просили присылки коллекцій, отчета—молчитъ. Наконецъ, вотъ недавно получили ящикъ, вскрыли, и оказался какой-то мусоръ, который пришлось выбросить».

И это учрежденіе ликвидировало свои отношеніи съ г. Анучинымъ навсегда.

Все до сихъ поръ сказанное характеризуетъ красноярскій періодъ дѣятельности г. Анучина.

Перехожу къ томскому періоду.

Перебравшись въ Томскъ, онъ устроился въ переселенческомъ вѣдомствѣ на хорошій окладъ, но ожиданій г. Шумана не оправдалъ. Получивъ авансъ въ 200 руб. на изслѣдованіе какихъ то инородцевъ, и не подумалъ ихъ изслѣдовать и кончилъ тѣмъ, что вѣдомство не только удалило Анучина со службы, а еще предъявило къ нему искъ у мирового судьи. Кажется, повѣренный переселенч. вѣдомства, присяж. повѣр. П. В. Патрушевъ и до сихъ поръ взыскиваетъ съ г. Анучина присужденные въ пользу истца судьей 200 руб.

Дѣйствуя по линіи наименьшаго сопротивленія и хорошо зная, гдѣ зимуютъ раки, г. Анучинъ подобрался къ предсѣдателю образовавшагося, въ Томскѣ желѣзнодорожнаго комитета И. М. Некрасову в заинтересовалъ его своимъ проектомъ линіи Томскъ-Чулымъ, конкурировавшимъ съ проектомъ переселенъ вѣдомства Томскъ-Ижморская. Онъ такъ увлекъ И. М. Некрасова своимъ проектомъ, что г. Анучину было поручено «экономическое изслѣдованіе» по линіи Томскъ-Чулымъ и составленіе записки и введено въ смѣту 1200 р. для оплоты его «трудовъ». Я не буду воспроизводить деталей этой любопытной исторіи— интересующіеся ею могутъ познакомиться съ нею въ дѣлахъ городск. управы—и кратко скажу, что г. Анучинъ получитъ изъ управы въ 1912 г. въ счетъ «изслѣдованія» 950 руб. и никакого изслѣдованія не произвелъ и экономич. «записки» о немъ не представилъ, какъ предсѣдатель ни добивался «безотлагательнаго» ея представленія комитету. А когда въ засѣданіи желѣзн. к-та уже въ 1913 г. вновь сдѣлано было предложеніе И. Г. Фрейдину составить экономич. записку и когда г. Фрейдинъ сказалъ, что онъ одинъ за это не возьмется и проситъ назначить ему въ помощь В. И. Анучина, то Ив. М. Некрасовъ прямо заявилъ, что онъ «находитъ невозможнымъ поручать это дѣло Анучину, такъ какъ ему уже поручалась работа по желѣзнодорожному вопросу, и онъ, получивши значительную сумму денегъ, ничего не сдѣлалъ» (см. протоколъ засѣд. желѣзнодорожн. ком-та 27 апрѣля 1913 г.). Прибавляю къ этому характерную черточку. Гор. управа, выписывая г. Анучину выдачу какой-то суммы, присоединила сюда же деньги, подлежавшія выдачѣ Сиб. т-ву печат. дѣла за исполненную имъ для ком-та типограф. работу; г. Анучинъ отказался передать эти деньги тов-ву, предлагая получить ихъ изъ его гонорара отъ «Сиб. Жизни», котораго не было.

Ликвидировавъ и въ этой инстанціи свои отношенія, г. Анучинъ пробуетъ свои таланты на поприщѣ публициста и фельетониста, сотрудничая въ «Сибир. Жизни», въ «Русск. Словѣ», въ «Утрѣ Сибири». Но и здѣсь онъ сыгралъ весьма некрасивую роль. Прежде всего, не кто другой, какь Анучинъ явился причиной скандальнаго процесса Новомбергскій—Бейлинъ—Таловскій.

Послѣ банкета въ «Европѣ», устроеннаго редактировавшему «Сиб. Жизнь» и уѣзжавшему изъ Томска проф. Малиновскому, банкета, на которомъ проф. Новомбергскій въ рѣчи сказалъ, что «Сиб. Жизнью» пользуются для личныхъ цѣлей и волочатъ ее по грязи, г. Анучинъ, безъ согласія коллегіи сотрудниковъ, безъ ихъ вѣдома, послалъ объ этомъ телеграмму въ «Русск. Слово» и вызвалъ скандальное дѣло: появленіе телеграммы вынудило редакцію потребовать отъ проф. Новомбергскаго разъясненія, кого онъ имѣлъ въ виду, говоря о пользованіи газетой въ личныхъ цѣляхъ.

На собраніи сотрудниковъ Анучину было поставлено на видъ его недостойное литератора поведеніе, и онъ, оскорбившись, вышелъ изъ газеты.

Но потомъ, когда острота момента миновала, Анучинъ снова проникъ въ «Сиб. Жизнь» и далъ фельетонъ, въ которомъ дѣйствующимъ лицомъ былъ город. голова И. М. Некрасовъ. Фельетонъ помѣстили за подписью «Шиликуна» послѣ того, какъ Анучинъ увѣрилъ редакцію, что все основано на достовѣрныхъ фактахъ, за которые онъ ручается.

Впослѣдствіи, когда Некрасовъ привлекъ редактора «Сиб. Ж.» къ отвѣтственности за клевету, выяснилось, что г. Анучинъ самъ не пожелалъ раскрыть своего авторства и выступить на судѣ, какъ обѣщалъ, а предоставилъ редактору самому указать, кто авторъ инкриминируемаго ему фельетона. По существующей этикѣ редакторъ, конечно, не могъ воспользоваться столь двусмысленнымъ предложеніемъ, ожидая отъ Анучина самостоятельнаго выступленія. Онъ его не дождался. И такъ какъ клеветническій выпалъ «Шиликуна» былъ налицо, то коллегія сотрудниковъ «Сибир. Жизни» исключила г. Анучина изъ своей среды, постановивъ  не брать отъ него для газеты ни строки, даже въ хронику.

Г. Анучинъ толкнулся въ другую газету, въ «Утро Сибири». Давъ однажды какую-то замѣтку, имѣвшую непріятныя послѣдствія для этой газеты, Анучинъ встрѣтился съ требованіемъ редакціи разобрать вызванный имъ инцидентъ третейскимъ судомъ, но отъ суда уклонился, а редакція отказалась отъ его услугъ. Я не ручаюсь за точность передачи этого факта и предоставляю разсказать о немъ редактору «Утра Сибири» В. Е. Воложанину.

Такъ ликвидировалъ свои отношенія и свое участіе г. Анучинъ въ мѣстной печати.

Но г. Анучинъ не изъ тѣхъ людей, которые теряются. Поле для своей дѣятельности онъ нашелъ въ области кооперацiи и весьма хорошо устроился въ качествѣ главы «Томскаго Кооператора». Эти четыре года я жилъ далеко за предѣлами Томска, даже за предѣлами Сибири, и не знаю многаго. Но вотъ что я могу все таки сказать. Дѣятельность «Томскаго Кооператора» стоитъ на совсѣмъ южномъ пути. Это учрежденіе, вопреки самой идеѣ коопераціи, встало на путь отъявленнаго меркантилизма, погони за наживой ради наживы, отбросовъ въ сторону культурно-просвѣтительныя задачи организаціи.—Затѣмъ, отъ кооператива г. Анучинъ сумѣлъ добиться передачи въ безотчетное его распоряженіе крупной суммы кредита, объ использованіи котораго онъ не обязанъ докладывать. Наконецъ, недѣля двѣ или больше тому назадъ заключена съ наслѣдниками Афан. Толкачева сдѣлка, по которой совершена покупка каменнаго дома на Милліонной ул. за 35.000 руб., и купчая совершена на имя В. И. Анучина. Почему, я не знаю, но не понимаю этого, такъ какъ «Томскій Кооператоръ» правомоченъ сдѣлать покупку и на свое имя.

Съ завоеваніемъ свободы г. Анучинъ объявился во главѣ партіи томскихъ соц.-револ. Въ 1906 г., да и сравнительно незадолго до революціи онъ называлъ себя анархистомъ. Допуская такой пересмотръ своей платформы, я все-таки не могу допустить той демагогіи, какою занимается этотъ человѣкъ среди элементовъ политически нетронутыхъ, среди крестьянъ и др. Состоя товарищемъ предсѣдателя томскаго временнаго комитета, т. е. мѣстнаго органа временнаго правительства, г. Анучинъ на собраніяхъ своей партіи проводитъ мысль о сверженія правительства. «Собрались тамъ, говоритъ онъ своимъ слушателямъ, какихъ то семь болвановъ, такъ стоить ли вамъ ихъ слушать? Долой ихъ, долой правительство!»—«Долой. долой!—вторитъ ему собраніе, вѣроятно, принадлежащее къ составу тѣхъ десяти процентовъ грамотныхъ, которыхъ только и насчитывается для нашей убогой въ смыслѣ просвѣщенія Томской губерніи.

Я кончилъ et animam levavi!

Я считалъ своимъ долгомъ выступить съ настоящими разъясненіями нравственнаго облика человѣка, столь быстро поднимавшагося на вершину мѣстной власти свободной страны; человѣка настойчиваго и безцеремоннаго въ своихъ достиженіяхъ и, несомнѣнно, лелѣявшаго мысль добраться и до Учредительнаго Собранія. Но осуществленіе этой мысли покрыло бы всѣхъ насъ, людей интеллигентныхъ, такимъ несмываемымъ позоромъ, ради устраненія котораго я считалъ себя обязаннымъ выступить съ настоящимъ разоблаченіемъ.

Адріановъ,

«Сибирская Жизнь»,  № 97, воскресенье, 7-го мая 1917 года

Отредактировано alippa (06-07-2026 17:28:04)

как минимум однофамилец)))

Отъ автора. (Адріанова)

Послѣдній пунктъ «открытаго письма» вызываетъ меня на отвѣтъ.

Обвиненіе меня въ «выпадѣ противъ организаціи въ цѣломъ» представляетъ просто недоразумѣніе.

Со студенческой скамьи и во всей моей послѣдующей дѣятельности – начиная съ изданія «Сибирской Газеты» въ 80-хъ годахъ и кончая участіемъ въ стачечномъ комитетѣ въ Иркутскѣ въ 1905 г. и т. д.,

- я всегда оставался въ рядахъ народниковъ,
- всѣ моя симпатіи лежали на сторонѣ партіи с.-р.,
- всѣ мои литературныя знакомства и совмѣстная работа происходила въ сотрудничествѣ преимущественно съ людьми этой и др. соціалистическихъ партій.

Я заплатилъ за свои симпатіи

- изгнаніемъ меня съ госуд. службы,
- тюрьмой и
- трехлѣтней ссылкой въ послѣдніе годы.

Могъ ли я дѣлать «выпадъ противъ организаціи въ цѣломъ».

Источникъ, изъ котораго мною получено свѣдѣніе о демагогическомъ выступленіи г. Анучина, внѢ всякихъ подозрѣній.

Что такое выступленіе имѣло мѣсто, не отрицаетъ и комитетъ партіи с.-р. относительно же того, какъ реогировали слушатели г. Анучина, я долженъ сдѣлать слѣдующую оговорку.

Я выступилъ съ разоблаченіемъ г. Анучина только потому, что въ послѣдніе дни онъ сдѣлался положительно «злобой дня».

По городу все чаще и чаще, все шире и шире стали распространяться настойчивые, основанные на свидѣтельствѣ безупречныхъ лицъ, слухи, что г. Анучинъ претендуетъ на мѣсто предсѣдателя губ. народ. собранія и для достиженія упѣха не брезгуетъ ничѣмъ вплоть до грубо-демагогическихъ выступленій въ описанномъ мною духѣ.

Я долженъ прибавить, что сообщавшiе мнѣ объ этомъ не скрывали своей крайней тревоги по поводу этихъ пріемовъ г. Анучина, говоря, что на мало воспитанную въ политическомъ отношеніи массу г. Анучинъ дѣйствуетъ заражающимъ образомъ и нерѣдко вызываетъ сочувственные отклики.

Только къ этой мало воспитанной политически массѣ, а отнюдь не къ «организаціи въ цѣломъ», я и относилъ свои слова на счетъ 10 проц, грамотныхъ.

Относительно формы выраженія сочувствія г. Анучину я не вижу необходимости спорить,—я лично не нахожу существенной разницы въ томъ, повторяло ли собраніе призывъ г. Анучина или одобрительно ему рукоплескало.

Если въ этой части моей статьи есть нѣкоторая неточность, я только благодаренъ за указаніе на нее и готовъ извиниться предъ тѣми, которые усмотрѣвъ въ этомъ обиду, поспѣшили упрекнуть меня въ «выпадѣ» противъ партіи.

Адріановъ.

«Сибирская Жизнь»,  № 98, вторникъ, 9-го мая, 1917 года.